(by Agni & Lestar)
1
Он как пронизывающий ветер, из-за которого желтеют и падают листья. Как черная стрела, которая, раз сорвавшись с тетивы со свистом, летит бесшумно сквозь преграды, настигая цель.
А еще если опустишь веки, чтобы его не видеть, все равно видеть будешь, и он будет улыбаться. Он – страшная правда, которая хватает за руку беспечных сказочников.
Страшная, неотвратимая и желанная.
Он как танец гибких безлиственных древесных стволов. И ветер-скальпель, который снимает с них кожу, обнажая иномирную суть.
Он же – полуночное гадание на рунах в забытом парке, на перекрестке ветров.
Он – судьба.
То-что-сокрыто.
Его дом под землей, глубже, чем метро, и тянутся вверх ростки изящного камня, глубокого, как шар видений. И вырастают в фонтаны. И если кто выпьет их холодной воды… “холодные камни холодной рукой не трогай, не надо, и рядом не стой”.
Он – обсидиан.
2
Второй – другой.
Он как рыжая искра, что пляшет меж листьями в самый разгар листопада. Мелькнувший кончик лисьего хвоста.
Солнечный зайчик, который уводит с дороги, как болотный огонек.
Огонек, который превращается в черный провал двери в не_сюда с оскаленными масками рогатых существ.
Запах обветренного кожаного плаща и начищенного нагана. Ухмылка, рыжие растрепанные волосы. Беспечный ветер, несущий листья по брусчатке.
3
А третий…
Третий – хаотик, для которого нет правил, пустая руна, перевёрнутые лестницы.
4 (от Лестара)
Четвертая…
Она ступает осторожно, едва касаясь узкими ступнями первого снега. Ее шаг так легок и невесом, что не примнет и снежинки. И ручей остановит свой бег, скованный ее морозной улыбкой. Она хрупкая, тонкая, и ее волосы подобны вьюге – белые и укрывающие ее, как плащ; в серых глазах мерцание льда, которое навсегда остановит в тебе радость и ликование солнца. Она приходит из мира, где царит звездная ночь, и осколки слова “Вечность” покоятся в ее ладонях.
Однажды она придет за тобой…
Где-то ветра волнуются,
Где-то метет метель.
Ночью по темным улицам
Бродит нагая Хель.
(с)
5
Пятый сидит на крыше небоскрёба, на низком старте. Я могла бы нарисовать эту позу. Оба колена согнуты, одно чуть ниже. За спиной – огромные, до поверхности крыши и чуть выше головы, кожистые крылья с костяными шипами. Почти как у летучей мыши, только серо-сиреневые. Напряжённо подрагивающие. Прямая спина, осанка гончей. Сероватая кожа, одежда с сиреневым отливом. Ветер задувает волосы в правильных черт лицо. Волосы мягкие, волнами. Взгляд устремлён вниз, на город.
Здесь, где он сидит, властвуют ветра. Прохладные, осенние. Особые осенние ветра, несущие их и приоткрывающие двери.
Он тихо дует на город, и ветер подхватывает листья, кружит, несёт по улице. Он улыбается. Светло.
А сухие листья, вращаясь, кувыркаясь через себя, маняще катятся к открытой Двери, будто приглашая войти.
6
Шестой стоит в поздних сумерках у кованых оград, у самых стен, под чёрными пальцами голых деревьев, на которых застряли медные скрученные перстни. Он запахивается в чёрный плащ и надвигает широкополую шляпу на глаза. У него бледная кожа, синеватые волосы, чёрные глаза. Он смотрит пристально, будто холодом веет прохожим в затылок – но его никто не видит никогда. Ветер и то очень тихо шевелит его лёгкие иссиня-белые волосы, будто замедляется, вытягивается, как и время вокруг него.
Редко, очень редко он неслышно выпрыгивает из тени, чтобы напиться чьей-то свежей крови. Кто-то и не вспомнит о встрече с ним. А на дне его глаз кроются ключи. Чёрные, тёмные, глубокие ключи подземного мира, бьющие мёртвой водой. Где-то там глаз Одина.
7
Седьмой слетает с неподвижных, тревожных предзимних деревьев, хлопаньем крыл поднимая ветер. Сочится ветер сквозь паутину, в проходы, под арки, повсюду – а он уже здесь, поперёк пути. И смотрит чёрным глазом недружелюбно, недоверчиво, язвительно. И улыбается на один бок. Открывает рот – и слышишь только, как поднимается с карканьем стая воронья. И ветер в лицо заставляет захлопнуть веки. А его уже нет. Но что-то неуловимо изменилось – и отныне будет иначе.
Медные ключи от высоких небесных дверей рассыпаются под ногами.
8 (от Лестара)
Она приходит на рассвете, и солнце встает в ее распахнутых белоснежных крыльях. Она танцует на опавших листьях и несет за собой осень и холодный утренний туман, пахнущий мокрой корой. Она кружащийся ветер, она последний теплый вечер, теряющийся вдали осенний пейзаж и чашка горячего глинтвейна в озябшей ладони. Она носит шерстяные серые митенки, выцветший бледный шарф, за ее спиной крылья….
Когда она проснется и остановит свой танец в постаревшей за лето траве, у ее ног ляжет иней.
9
Девятый скачет по небу, обгоняя собственную тень. Под копытами его коня несутся тревожные, рваные серые облака, в которых тонет луна.
За ним бьющимся плащом летят дикие ветры страшной и сладкой свободы.
Девятый ведет за собой таких же лихих и отчаянных, как он, пронзая небо стрелой, а на пальце его горит кольцо мятущимся и безудержным алым пламенем осени.