(Аркан Повешенный)
Я смотрел в глубочайшие бездны,
Вися на этом высоком древе,
Болтаясь там девять долгих ночей,
Раненный собственным клинком,
Окровавленный ради Одина,
Сам себе принесенный в жертву,
Пригвожденный к древу,
Чьи корни уходят в неведомое.
— Старшая Эдда
Это страшно и просто: одно движенье руки – и вот, никуда не деться, висишь посреди пустоты, пригвожденный к Великому Древу, пронзенный своей тишиной в самое сердце – и глохнешь от немоты.
но у меня есть ты.
Ты открываешь мне пальцами грудь и вынимаешь осколки. Протравляешь священные руны на сердце тонкой железной иголкой – “замри и отдайся воле моей, не воле – хотя бы рукам, ты же сказала, что веришь мне, и потом – я не справлюсь сам.” Ты отсекаешь ненужное и выжигаешь, что стало мертво. Ты роняешь жгучие искры огня
в бездну, как колдовство. Пламя слепит глаза, я не вижу лица, только призрачный ореол. Мне бы спрятаться – век не найти беглеца,
тропы в танце теней не имеют конца,
там свиваются змеи в подобье кольца,
их провидческий яд смертоносней свинца…
мои нервы пронзает звенящая боль – погружаюсь в нее, как в поток…
я с тобой.
…собираю себя из осколков и угольков – и смотрю на тебя, как в зеркало:
“я готов”.