Она была героиней книги.
Она могла бы стать главной героиней целого романа – чего стоил только ее маленький домик на окраине города, украшенный так, будто здесь жили фэйри. Да что там, стоило только прочитать ее дневник, всегда хранившийся под подушкой, чтобы понять, что жизни в ней – на целую серию романов для отличного бестселлера.
Но нет, она была героиней повести. Второстепенной героиней, которая, как это часто бывает, довольно быстро умирает по нелепой случайности, по невероятному совпадению, почти неприличному, такому, которое назвали бы deus ex machina – в нее попадает пуля, предназначенная главному герою. Главный герой симпатичный и смышленый, и она подозревает в нем alter ego писателя – он почти слишком совершенный, чтобы быть нормальным человеком.
Но ей-то что. В нее попала пуля, и у героя даже нет времени, чтобы торжественно оплакать ее бездыханное тело, потому что за ним – погоня. А она даже не узнает, чем закончится эта история. (Не больно-то и хотелось.)
Не больно… Кстати, действительно – совсем не больно.
– Конечно, не больно, этот нож хорошо заточен, – произнес мелодичный прохладный голос где-то над ухом. Она быстро обернулась, но никого не увидела. Потом глянула в другую сторону. Прямо под ее ногами сами собой вырисовывались ступени из света. Они вели вверх, в круглую залу со странными сводами, похожими на полураспустившиеся лепестки лотоса. Посреди них танцевала фигура – настолько тонкая и изящная, настолько быстрая и смертоносная, что невозможно было понять, кто это, как и уловить движения танца. Только высверки металла говорили о том, что этот кто-то танцует с оружием. И еще – слышался хруст маленьких черепков. Этот кто-то танцевал на тонких, узких, длинных костях и черепах птиц, перемалывая их в муку.
– Что… что ты делаешь? – спросила мертвая героиня второго плана.
Танцор постепенно замедлялся, как стихает шторм на море. Наконец, он остановился – тонкий и острый, как его нож, и ответил:
– Я прославляю жизнь.
– Жизнь?..
– Жизнь после смерти.
– Вот как… – рядом не было писателя, чтобы подсказать ей более остроумную реплику.
– Как тебя зовут?
– Я… не знаю. А тебя?
– Мое имя Габриэль, и вышло так, что здесь я твой проводник. Чего ты хочешь?
– Я хочу… стать настоящей. Так можно?
– Все можно. А разве ты не настоящая?
– Я… я же просто девочка из книжки, меня кто-то придумал.
– Но ты умерла. Думаешь, меня тоже кто-то придумал? Давай начнем с более конкретных вещей. Чего ты хочешь?
– Хм. Писатель. Он настоящий, и он творит миры. Пожалуй, я хочу вернуться в мир и быть соавтором. Творить что-то… свое.
Габриэль посмотрел на нее с любопытством и кивнул.
– И первое, что я в нем сотворю – это дверь в моем доме, которая ведет на эту лестницу.
Габриэль усмехнулся.
Девушка обернулась и увидела в конце лестницы дверь.
– Мне, пожалуй… пора, – сказала она смущенно. – Спасибо.
И она побежала вниз по лестнице, и услышала, как позади хрустнули птичьи черепки под легкой ногой.
Открыла дверь – и оказалась дома.
Ее саму в городе практически перестали замечать. Ей приходилось быть очень настойчивой, чтобы кто-то ответил на вопрос или согласился ей что-нибудь продать. Но без этого вполне можно было обойтись, ведь она постепенно начала создавать пространство вокруг себя и наполнять город своими собственными историями. Иногда эти истории замечал писатель, они пробирались в его сны или сами собой являлись в полудреме, добавляя незаконченной повести красок и глубины.
Он уже начал с гордостью говорить друзьям о том, что созданный им мир живет сам по себе, а это признак хорошего литературного произведения, как всем известно.
А когда у девушки пропадало вдохновение, она поднималась по тайной лестнице и смотрела, как танцует Габриэль – тогда все менялось, и по ночам в ее сад прилетали призраки птиц и рассказывали сказки мелодичными голосами.
Проходил день за днем – и вот ее уже стали узнавать в городе. Ее начали толкать прохожие, к ней ластились хитрые кошки и кто-то даже окликнул по имени.
Но она убежала. Теперь она совсем не хотела быть заметной, не хотела показываться писателю на глаза – ей слишком нравилось быть героем собственной истории. Ей пришлось стать осторожней, выходить в город в сумерки и инкогнито. Зато удалось купить на черном рынке тот самый пистолет, из которого ее застрелили. Эта вещь не давала ей покоя. Что-то здесь было не так. Она хотела его изменить, проявить свою власть над ним – но не могла этого сделать.
Меж тем, до нее стали доходить вести о главном герое. Будто бы он сделал все, что требовалось по сюжету – но теперь видит ее во снах. Сам того не ожидая, вспомнил о ней и потерял покой. Рисует ее предсмертный портрет: хрупкая ускользающая красота, кровь, цветы вокруг…
Да разве там были цветы? Голая брусчатка. Цветы…
На следующий день для пистолета были готовы новые пули. В них было столько жизни, что они расцветали волшебными цветами в груди и… не то чтобы убивали, нет – но позволяли стать настоящим. Пора было положить конец этой истории – повесть затянулась, как и побег – но не может длиться вечно.
В следующем сне писатель увидел ту самую героиню второго плана, которую убил почти в самом начале истории, но о которой почему-то часто начал думать и даже писать в последнее время. Он и забыл… вернее, не знал, какая она на самом деле красивая… красивая и сильная. Вот она идет ему навстречу, широко улыбаясь – ее улыбка сверкнула, как нож – вот он улыбается ей и шагает навстречу, вот она вскидывает пистолет и стреляет ему в грудь…
– Что ты делаешь? – спрашивает он, задыхаясь.
– Я прославляю жизнь.
_______________________________
Если тебе не сложно,
Проводи меня до крыльца
Поднимись на одну ступень
Положи себе руку на грудь –
Почувствуй, как глубоко моя пуля
Пустила корни в тебе, как горло
Сводит моей колыбельной.
Когда откроется дверь,
Я буду готова к любым новостям:
Раздетая допьяна ,
Веселая, белозубая.
Ангел мой Габриэль
Танцует истово на птичьих костях –
Такой красивый и злой,
Почти как мое безумие.
Я создаю богов и тень от города их
Из бедер твоих,
Из ребер твоих – людей,
Из крыльев твоих -печаль.
Пожалуйста, не отвечай –
Я несу на себе твой удар,
Как Знамя Труда,
Как лучшее, что случилось со мной
За эти года.
Это еще не пришло,
Но близится, словно зверь –
Это сметет все то,
Чем мы казались себе.
Если, конечно, можно,
Побудь со мной до конца –
Еще четыре затмения,
Положи себе руку на грудь
Почувствуй, как глубоко моя пуля
Пустила корни в тебе.
Дойди со мной до крыльца,
Поднимись на одну ступень.
— Немного Нервно