По осени, когда открывается дверь в небе, и из нее дуют белые ветра, попасть на Границу и за грань очень просто. В другое время тоже можно, но сложнее.
Есть и те, кто все время живет на грани – или это грань проходит сквозь них, как струна.
Так или иначе, там, куда приводят тропы фейских королей, дороги Короля-Ворона в зеркалах, тропы ветров и звуки рунных камней, между осязаемой реальностью и дальней грезой, между клубами дыма и запахом прелых листьев, в щели между двумя мгновениями, в прорехе на ткани реальности, есть это тихое место. Туда выходишь из тумана. Там дом. И калитка, возле которой ждет женщина с фонарем. Ты идешь на свет – и чувствуешь, как страхи отпускают тебя, оставляют охоту, как звери, пришедшие на водопой. Тебя провожают в дом, она ставит фонарь со свечой на окно. Она наливает тебе терпкий, теплый осенний напиток. И молчит, глядя на тебя. А ты начинаешь говорить. Начинаешь – и забываешь, что не один здесь. Забываешь, что твое сердце сковно кожаными ремнями и закрыто на десяток замков. И смотришь в окно: с одной стороны – привычный мир в непривычном виде, и странные лица отражаются в стеклах и лужах, странные лики щерятся из-за углов, и Король осени со своей свитой невидимо и бесшумно ступает по мостовым, заставляя чуткие сердца сжиматься в тоске по неведомому.
Смотришь в окно с другой стороны – там миры королей и чудовищ, странные сны, которые ты видел перед пробуждением, неуловимо знакомые пейзажи – и фигура в плаще приближается к калитке. И она встает и выходит, чтобы встретить нового гостя. И наконец-то ты видишь лицо, о котором грезил, бывало, в моменты безумия ли, вдохновения – лицо, которое показывалось а краю видимости и тотчас исчезало, стоило сфокусировать взгляд. И ты говоришь со своим двойником до рассвета, а потом возвращаешься назад или ступаешь на дальние тропы, выходя из другой двери… Иногда она подарит что-нибудь в дорогу или даст напутствие. Иногда промолчит: каждый один на один со своей судьбой. Но здесь, в мягком свете свечи, исцеляются, становятся целыми души.
А она молчит. И никто не знает, какие гости приходят в этот дом с той или другой стороны, когда там нет тебя.
И никто не знает, что она делает, когда остается одна.
А она улыбнется. И не скажет.