Вот опять наступает осень – на острый камень босой ногой, снова ты, задыхаясь, просишь: “О, позволь мне уйти с тобой!” – снова ищешь следы и знаки тонких трещин в холодной земле, и ты чувствуешь ночь руками, и ты слышишь тепло во мгле,
истекая горячей кровью под клинками белых ветров – вспоминаешь, как слышат ками, видишь сквозь ненадежный покров – и, прозрев, застываешь камнем, погружаясь в немой покой – он идет, словно белое пламя, он идет по земле нагой,
так, как падает снег к изголовью замолчавших среди равнин, как, как мир затопляет тьмою, поднимавшейся из глубин, так, как будто шагает время, не спеша, не замедлив шаг – так, как будто вокруг все дремлет, и ему лишь известно, как тихо стонут во сне титаны где-то там, в глубине земли; с наших карт исчезают страны, растворяются корабли, он идет без стыда и страха, зла, чудес или доброты, он идет, будто сам из праха он воссоздал свои черты, он идет, исполняя правду, ту, что глубже костей и слов.
Лишь поймав его взгляд однажды, ты увидишь, кто он таков.